Официальный сайт республиканской газеты "Советская Адыгея"

В ночь на 26 декабря 1941 года с десантных кораблей Черноморского флота и Азовской военной флотилии началась высадка советских войск на занятую гитлеровцами Крымскую землю. Эта дерзкая по замыслу и исполнению операция вошла в историю Великой Отечественной войны под названием Керченско-Феодосийской десантной операции, в которой принимали участие и наши земляки.

Дымилась, падая, ракета

Одним из участников Керченско-Феодосийской десантной операции был наш коллега, журналист «Советской Адыгеи» Владимир Степанович Копытцев. В 1941 году он окончил в Майкопе среднюю школу. На воскресенье 22 июня намечался выпускной вечер. Он состоялся, но не был радостным — это важное событие в жизни выпускников омрачила весть о начале Великой Отечественной войны.

На следующее утро Владимир Копытцев отправился в военкомат и добровольно ушел в Красную армию. Попал в учебный полк. После — на Закавказский фронт в состав 51-й армии. Получилось так, что первым боевым крещением для ефрейтора Копытцева стало участие в Керченско-Феодосийском десанте. Вместе с полком рота, в которой служил наш земляк, после выполнения главной задачи десантной операции отошла в восточную часть полуострова.

В свое время, когда в редакции тогдашней «Адыгейской правды» работало много фронтовиков, редакционный художник-ретушер Георгий Владимирович Яворовский оформил альбом, посвященный журналистам-фронтовикам. Альбому этому, который мы бережно храним, уже почти 40 лет. В нем есть фотография и воспоминания Владимира Копытцева (ушел из жизни в 1998 году).

Шамиль Хапепхи.
Шамиль Хапепхи.
Свои воспоминания ефрейтор Копытцев озаглавил «Разведка боем». Но материалу мы дали другой заголовок, а почему — вы поймете, когда прочтете его.

Понятие разведки боем действительно существует. Проводятся такие разведки разными подразделениями вплоть до роты. Цель — в ходе боя выявить огневые точки противника, чтобы потом при основном наступлении можно было их обойти или уничтожить, пока они не нанесли большого урона.

Полк занимал оборону в районе станции Семь колодезей. По команде командира полка рота ринулась в атаку. Гитлеровцы открыли стрельбу из всех своих огневых точек, разведчики наносили их расположение на карту.

Огонь гитлеровцев становился все плотней. Бойцы залегли. Но ротный пополз вперед, увлекая за собой бойцов. Рядом с Владимиром Копытцевым полз его друг и земляк Славик Кобзарь. Неожиданно он перестал ползти и уткнулся лицом в землю. Владимир подполз к нему — боевой друг был ранен, кровь хлестала из перебитой ноги. Пули чиркали об землю рядом. Одна из них угодила в Славика Кобзаря. Он обмяк и уткнулся в землю.

Атака как разведка боем свою задачу выполнила. Надо бы возвращаться на прежние позиции, но команды к этому не было. И бойцы продолжали ползком, перебежками приближаться к вражеским траншеям. Вот уже и проволочные заграждения, минные поля.

Командир роты решил брать первую линию вражеской обороны. Бойцы в полный рост поднялись в атаку. И тут в серое, уже вечернее небо взвилась красная ракета — сигнал комбата командиру роты об отходе на прежние позиции. Выгнув по параболе свой взлет, ракета пошла на снижение, погасла и сизым дымом полетела вниз. Это было последнее, что увидел ефрейтор Копытцев в тот день.

Очнулся он в госпитале. Никого из знакомых бойцов рядом нет. Оказывается, его, полузасыпанного землей, подобрали наутро санитары другой роты, которая пошла в контрнаступление. Старшина роты, в которой воевал ефрейтор Копытцев, записал его в число «невозвратных потерь», и в Майкоп полетела казенная бумага «Пропал без вести». А он нашелся, написал письмо домой, которое опередило казенную бумагу, и мать солдата терзалась в муках — чему же верить, до тех пор, пока не пришло второе письмо от сына.

В редакционных кабинетах в 70-х годах были репродукторы. Как только Владимир Степанович Копытцев услышал песню Юрия Визбора «Дымилась, падая, ракета», она стала его любимой. Бывало, соберутся редакционные фронтовики в честь праздника Победы, примут «боевые наркомовские», приобретенные на выданную редактором премию, и начинаются воспоминания. Как наговорятся, Владимир Степанович запевает: «Дымилась, падая, ракета…» Пел он с надрывом, песня в его исполнении обретала особый смысл — память о погибших боевых друзьях.

Но вернемся в военные годы. В дальнейшем ефрейтор Копытцев принимал участие в освобождении Севастополя (9 мая 1944 г.), в составе войск 4-го Украинского фронта с боями прошел Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию, Австрию. Потом служил в группе советских войск в Германии. В 1946 году часть, где служил Владимир Копытцев, была переброшена в Западную Украину на борьбу с бандеровцами. Домой вернулся лишь в апреле 1949 года. Поступил на работу в типографию, освоил профессию линотиписта. С 1953 года — на журналистской работе: сначала в районной газете, потом в нашей газете — до самого ухода на пенсию.

С причала — в бой

Шамиль Ибрагимович Хапепхи родился в ауле Шханчериехабль. В октябре 1941 года ему исполнилось 18 лет, и его призвали в ряды Красной армии. Попал в 44-ю армию Закавказского фронта, был зачислен в саперный батальон. Не успел Шамиль, как и другие новобранцы, освоиться с саперным делом, как зачислили в полк, который готовился к участию в Керченско-Феодосийской десантной операции.

Перед тем как грузиться на десантные корабли, новичкам дали возможность потренироваться выпрыгивать с катера и по пояс в холодной воде мчаться к берегу, карабкаться на него и сразу же стрелять по врагу. У многих десантников были автоматы, но у основной массы — винтовки. Перед посадкой на корабли выдали по две гранаты.

Как потом вспоминал Шамиль Хапепхи, после посадки на катер в Темрюке и выхода в море начался сильный шторм. Десантные плавсредства, чтобы не напороться на подводные мели у берега, вышли в открытое море. А там еще хуже — караван наших десантных судов атаковали гитлеровские самолеты.

На рассвете 26 декабря приблизились к месту высадки в районе Камыш-Буруна. Оборонявшие берег гитлеровцы были извещены о приближении наших десантных судов и, как только десантники приблизились на досягаемое для пулеметов расстояние, открыли огонь.

На катере оказалось опаснее, чем в воде, говорится в воспоминаниях Шамиля Хапепхи, и красноармейцы прыгали в ледяную воду и сначала вплавь, а потом и шагая по дну, устремились к берегу. Он оказался скалистым, но не высоким: подсаживая друг друга, десантники карабкались на берег, искали укрытие за камнями и открывали огонь по обороне гитлеровцев.

Вражеский пулемет на правом фланге не давал возможности десантникам поднять голову. Шамиль рассмотрел за валуном вражеское пулеметное гнездо. Прикинул расстояние: граната может долететь, но для этого придется стать во весь рост. Пулемет на секунду умолк, и Шамиль встал и бросил гранату. Воспользовавшись этим, десантники рванулись вперед. Смелый поступок Шамиля Хапепхи остался незамеченным.

По окончании Керченско-Феодосийской десантной операции Шамиль вместе со своим полком был эвакуирован в Темрюк. Там вышедших из боев десантников распределили в пополнявшиеся воинские части. Наш земляк был зачислен в стрелковый полк, назначен командиром отделения. Впереди было еще много боев. Шамиля Хапепхи ждала большая воинская слава. В декабре 1944 года наша 46-я армия форсировала Дунай, захватила плацдарм, но пробиться к Будапешту не удавалось до тех пор, пока не соединились силы двух фронтов.

Шамиль Хапепхи отличился в этих боях. Он уничтожил пять огневых точек противника. Старший сержант Хапепхи был представлен к солдатскому ордену Славы III степени и вскоре получил награду. Затем был награжден орденом Славы II степени. До звания полного кавалера солдатского ордена Славы оставалось заслужить орден I степени. Но не успел. Война закончилась. Вернувшись домой, фронтовик работал председателем колхоза, секретарем парторганизации.

Аульчане помнят подвиги своего героического земляка.

Дмитрий Крылов.

Фото из архива «СА»

26.12.2014 в 00:07

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.